May 7th, 2013

кот в крестах

А рядом спит война...

7 мая 1944 года наши солдаты вернулись к Севастополю, обезлюдевшие руины которого почти два года после трагедии 1942-го, находились во вражеских руках. Почти два года германские, румынские, итальянские захватчики и их татарские прихвостни топтали улицы разрушенной базы флота, кидали в концлагеря, убивали, угоняли оставшихся севастопольцев. И вот пришло возмездие. 7 мая по горному масссиву, превращенному в цитадель, били из долины тысячи орудий и "катюш", которые, как вспоминали ветераны, стояли почти колесо к колесу. И все равно за каждый метр наши платили страшной кровью - врагам просто некуда было уходить, а танков, самоходок, орудий у них хватало. Наши шли на штурм, а брат моей бабушки, убитый 1 мая при немецкой контратаке под Инкерманом, когда один из последних контрударов вражеской бронетехники смял его батарею, уже покоился в братской могиле в крымском селе. Впереди еще были уличные бои, были груды вражеской техники на мысе Херсонес, мечущиеся в огне фрицы в руинах 35-й батареи, фашистские офицеры, которые разгонялись на своих машинах и улетали с обрыва, стреляющиеся эсесовцы и полицаи, горы трупов на камнях под обрывами Фиолента и Херсонеса, трупы в лодках и на баржах, горящие румынские и немецкие корабли - расплата за трагедию 1942 года...
Казалось бы эта слава и боль стала уже историей, которую должно помнить и чтить, не только в тишине музеев и мемориалов и бравурной музыке парадов.

Да только на западе вновь разворачивают штандарты битых эсесовских дивизий и карательных батальонов, корячится на транспарантах и на торсах бритоголовых или чубатых неонацистов гитлеровская свастика, припадочный санитар из психбольницы, закатывая глаза призывает "убивать жидов и москалей", "сделать крым украинским или безлюдным". Там безнаказанно вздергивают руки в нацистском приветствии, рушат наши памятники, воюют против братских могил, ставят истуканов эсесовцам и карателям, там уже бьют ветеранов, топчут флаги победы, и грозятся доползти и до нас. Так что война не ушла в прошлое, она чутко дремлет где-то рядом, пробует своим жалом воздух - не пахнет ли где железом, кровью и пожарищем.